Социальный экстремизм и противодействие ему: историко-теоретический аспект

Социальный экстремизм в России имеет определенные исторические корни. Богатый материал для осмысления представляет, в частности, история экстремистской деятельности в дореволюционной России XIX века. Так, в 1849 году были осуждены участники тайных собраний у М.В. Буташевича-Петрашевского. «Члены общества, — говорил в своём докладе видный деятель тайной полиции И.П. Липранди, — предполагали идти путём пропаганды, действующей на массы. С этой целью в собраниях происходили рассуждения о том, как возбуждать во всех классах народа негодование против правительства, как вооружать крестьян против помещиков, чиновников против начальников, как пользоваться фанатизмом раскольников, а в прочих сословиях подрывать и разрушать всякие религиозные чувства, как действовать на Кавказе, в Сибири, в Остзейских губерниях, в Финляндии, в Польше, в Малороссии, где умы предполагались находящимися уже в брожении от семян, брошенных сочинениями Шевченко» (1).

Для радикальных движений XIX века фундаментальным вопросом был вопрос о том, как сделать революцию, которая изменит существующий общественный порядок. Существовало различие между точками зрения Карла Маркса, выступавшего за создание массовых политических партий под единым интернациональным руководством и отечественного анархиста Михаила Бакунина, который верил в эффективность тайных революционных обществ заговорщиков. В 1872 г. на заседании Первого интернационала линия Маркса победила, а Бакунин потерпел поражение (2). Тем не менее, "заговорщическое" направление получило в дальнейшем свое развитие. В том же 1872 году членом Юрской федерации Первого интернационала, находившейся под сильным влиянием идей Бакунина, стал П.А. Кропоткин. Впоследствии Кропоткин следующим образом обосновывал необходимость террора: «Через террористические подвиги, которые привлекают общее внимание, новые идеи постепенно внедряются в головы людей и производят переворот. Такое действие всего за несколько дней совершает больший пропагандистский эффект, нежели тысячи памфлетов» (3).

Данная статья посвящена «заговорщическому» направлению революционной деятельности. Американский социолог Т.Р. Гарр связывает выбор революционерами именно этого варианта с балансом «коерсивного» (принуждающего) контроля. «Если диссиденты очень слабы по сравнению с режимом, они могут решить, что в ожидании увеличения своих коерсивных способностей и народной поддержки… наилучшей возможностью для достижения успеха будет создание тайных организаций… С другой стороны, если диссиденты обладают (или думают, что они обладают) высоким уровнем коерсивного контроля по сравнению с режимом, также вероятно, что они прибегнут к заговору: нет нужды организовывать внутреннюю войну, если власть можно захватить, нанеся ослабленному режиму точный удар» (4). Вместе с тем, из дальнейшего изложения будет видно, что выбору «заговорщического» направления способствует ряд других факторов, в том числе психологического характера.

В 1879 г. после раскола партии «Земля и воля», террористическое крыло этого движения создало революционную организацию «Народная воля», основной целью которой было принуждение правительства к демократическим реформам, а одним из основных методов политической борьбы - террор (5). Небольшая по численности экстремистская организация осуществила целый ряд террористических актов. 1 марта 1881 года в результате очередного покушения был убит император Александр II. Активное участие в деятельности «Народной воли» принимала, в частности, С.Л. Перовская - дочь губернатора Санкт-Петербурга, ставшего потом членом совета министерства внутренних дел (6). После ареста своего гражданского мужа, лидера партии А. И. Желябова, она лично начертила план расстановки метальщиков и взмахом белого платка подала И. И. Гриневицкому сигнал бросить бомбу. «Народная воля» продолжила террористическую деятельность и после процесса над участниками убийства царя, который закончился для пяти из них смертным приговором. Партию окончательно ослабил только аресты 1884 года. Однако уже в 1886 г. возникла новая организация – «Террористическая фракция» «Народной воли», одним из руководителей и автором программы которой стал А.И. Ульянов – родной брат В.И. Ульянова (впоследствии Ленина).

Одним из участников Второго интернационала стала Партия социалистов-революционеров («эсеры») - самая многочисленная и влиятельная в России немарксистская социалистическая партия того времени. Один из её лозунгов был сформулирован так: «В борьбе обретешь ты право свое» (7). Самой законспирированной частью партии «эсеров» была Боевая организация (БО), впервые заявившая о себе террористическим актом в 1902 году. Организация была в партии на автономном положении, ЦК лишь давал ей задание на совершение очередного террористического акта и указывал желательный срок его исполнения. У БО были своя касса, явки, адреса, квартиры, ЦК не имел права вмешиваться в её внутренние дела. В 1903 году после ареста Г.А. Гершуни Боевую организацию возглавил Е.Ф. Азеф, предложивший свои услуги Департаменту полиции десятью годами ранее. Предотвратив некоторые террористические акты (покушение на министра внутренних дел И. Н. Дурново, на царя Николая II), получая жалование от Охранного департамента до 1000 рублей в месяц, Е.Ф. Азеф организовал более 30 террористических актов. Под его руководством были убиты, в частности, министр внутренних дел и шеф корпуса жандармов В. К. Плеве, петербургский генерал-губернатор Д.Ф. Трепов, генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович .

В.Г. Немировский полагает, что «в период с 1869 по 1905 г. закладывался духовный и идеологический базис нового строя в рамках существующего. Развивалась революционная, антигосударственная идеология. Действия нигилистов, революционеров-народовольцев способствовали вызреванию в российском обществе антимонархических, антицерковных настроений… Социальными носителями его (нового строя – П.К.) выступают, в первую очередь, так называемые профессиональные революционеры – маргинальные выходцы из различных социальных групп» (8). По словам И.А. Ильина, «Когда же политический гнет порождает в душах протест и не дает ему исхода, то гонения его вызывают к жизни новый глубокий недуг, уже подготовленный беспредметною оппозиционностью, - больное правосознание революционного подполья. По идее подпольный революционер есть «героическая натура», восставшая против политического гнета и ведущая самоотверженную борьбу за свободу и справедливость. Однако политический протест, сделавшийся профессией, и революционное настроение, заменившее собою правосознание, - постепенно уродуют его дух настолько, что героизм его превращает в болезненное противоречие, а самоотвержение его не соблюдает достоинства того самого духа, за свободу которого он, по-видимому, борется» (9).

Экстремистские организации прошлого входят в историю не только своими программами и террористическими актами. Любая организация создает определенную субкультуру, то есть часть общественной культуры, отличающейся от доминирующей (10) . В случае с экстремистскими организациями речь идет даже о контркультурах, то есть культурах, которые прямо противостоят доминирующей (11). Цели создания такой контркультуры двояки: создаются и поддерживаются как образ врага, так и внутригрупповая солидарность. Р.Л. Лифтон, проведя психологические интервью с людьми, подвергнутыми «реформированию мышления» со стороны китайских коммунистов, обнаружил, что для них характерно состояние, которое он назвал «идеологическим тотализмом». Это состояние характеризуется «личностной замкнутостью, саморазрушительностью и враждебностью к аутсайдерам» (12). В патопсихологии известен синдром «туннельного зрения»: пребывая во власти сверхценной идеи, человек стремится к ней, не замечая ничего вокруг (13). Представляется, что и для членов экстремистских организаций характерна «черно-белая» картина мира, в которой четко выделяются безусловно одобряемые «свои» (члены экстремистской организации), ненавидимые «враги» («режим», правоохранительные органы и т.п.) и обыватели, которых экстремисты нередко презирают (14). Собственно говоря, каждый индивид определяет одни социальные группы как «свои» (ингруппы), а другие как «чужаков», «других» (аутгруппы) (15), но в случае с экстремистами это психологическое явление гипертрофируется, приводя к оправданию любых действий «соратников» и абсолютной демонизации «режима», любая политика которого трактуются в негативном ключе. В представлениях экстремистов преставители «режима» дегуманизируются, лишаются каких бы то ни было человеческих качеств. М. Требин говорит об особом «антиномичном видении общества», на основе которого в экстремистских сообществах создается «деструктивная аксиосфера» (16).

Субкультура проявляется, прежде всего, в особенностях языка общения. Как указывает М. Требин, члены террористических организаций говорят на особом жаргоне, который «непосвященным может показаться абракадаброй, мало доступной для понимания… это клишированный язык, это код, состоящий из символов и стереотипов клишированного мифотворчества… Странные неологизмы и словообразования, грязная брань и истерические вопли, ходульный пафос и демагогическая риторика – все это подходит для создания фанатично-мифологического сознания». Исследователь выделяет следующие характерные черты этого жаргона: во-первых, в нем выражено мировоззрение ущербных и озлобленных фанатиков, во-вторых, он позволяет уходить от трудных вопросов и сомнений, в-третьих, он способствует самоидентификации членов группировки (17).

Субкультура также проявляется в символах и принятых образцах поведения в тех или иных ситуациях. Зачастую субкультура революционеров прошлого воспроизводится (нередко осознанного) следующими поколениями «борцов против режима». Этому способствует объективное сходство психологических типов и ситуаций. Кроме того, нередко революционные субкультуры прошлого воспроизводятся осознанно. Как пишет в своих воспоминаниях советский диссидент В.И. Новодворская, её поведение после первого ареста в 1969 году соответствовало «всем лучшим стандартам ХIХ века ("Революционер в тюрьме"). Я помнила все правила поведения политзэков дооктябрьского периода и старалась перещеголять Веру Фигнер и Софью Перовскую… 1 марта я отметила распространением листовок… На листочках бумаги, выдаваемой для туалета, я написала текст (штук 40 листовок) с напоминанием о покушении первомартовцев. Далее понятно: Александр II ответил за зло царизма, КГБ ответит за зло коммунизма, народовольцы найдутся, а потом грянет революция, вас будут в Нюрнберге судить...» (18).

«Источниками вдохновения» также могут стать литературные персонажи и даже герои популярных фильмов. По словам немецкой террористки Беаты Штурм, её привлекало в организации то, что у них все было «как в американском детективе»: темные очки Баадера, его немногословность, решительность, «мужественная» грубость. Отношения между Баадером и Энслин строились по схеме кинофильма «Бонни и Клайд». По мнению М. Ласки, вдохновение Ульрики Майнхофф исходило меньше «от Маркса и Мао, чем от обаятельных фигур двух революционных Марий, тоже героинь западных фильмов» (19).

Психолог Е.В. Уолфенстайн полагает, что «революционер – это тот, кто избавляется от бремени Эдипова комплекса с помощью амбивалентности, привнося свой личностный конфликт в политическую сферу. Чтобы такое произошло, должны иметь место два условия: должен действовать конфликт с отцовской личностью, не разрешаемый в семейном контексте к моменту окончания юности, и должен существовать политический контекст, в рамках которого этот конфликт может найти свое выражение» (20) . К. Ризлер утверждает, что сердцевину революционных движений составляют глупцы, девианты и неадаптированные личности (21) . В то же время Т.Р. Гарр подчеркивает, что неадаптированных личностей можно обнаружить в любом обществе, «однако они оказываются с большей вероятностью мобилизованными самим процессом борьбы, нежели теми личностями, которые развязывают сам конфликт» (22). Э. Шоу обозначает четыре фактора, которые приводят человека к терроризму: ранняя десоциализация, нарциссические нарушения, конфликтные ситуации (особенно конфликты с полицией) и личные связи с членами террористических организаций (23) . Однако психологические эксперименты С. Милгрема показали, что самый обычный человек под влиянием признаваемого им авторитета способен утратить всякие моральные соображения и совершить самые жестокие поступки вплоть до убийства. Поэтому особенности группового поведения экстремистских сообществ, как правило, доминируют над индивидуальными психологическими чертами отдельных членов (24) . Е. Алексеева полагает, что «фигура вождя определяет уровень сплоченности и характер всего сообщества независимо от его размеров» (25).

Есть основания говорить о двух основных психологических типах людей, вовлеченных в экстремистскую деятельность – романтики и циники (26). Эти типы «революционеров» имеют различную мотивацию – идеалистическую в первом и корыстную (нередко чисто финансовую) во втором. Питательной средой для роста экстремистских организаций могут выступать различные маргинальные среды, не представляющие существенной опасности сами по себе, без организаторов. Деятельности циников способствует общий идеологический кризис, характерный для современного общества и создающий почву для создания самых экзотических эрзац-идеологий. Так, например, в современном мире существуют террористические группы, которые используют взрывчатые вещества в борьбе за права животных. Взрывные устройства используются против фармацевтических лабораторий, где исследуются и применяются новые лекарства.

Ряд научных направлений рассматривает историю как циклический процесс. Такой подход не означает возврата к циклической теории динамики исторического развития, характерной ещё для древнегреческих историков (Фукидид, к примеру, считал, что ввиду единства и неизменности человеческой природы те или иные события могут повторяться) (27) . Не отрицая качественное своеобразие новых этапов исторического развития, многие современные ученые говорят о его нелинейности. Так, постнеклассическая социология рассматривает социальные изменения «не как линейный процесс, прерываемый непонятно откуда и как возникшими революциями, а как циклический, спиралевидный, подчиняющийся общематериальным закономерностям» (28).

В современной России существует тенденция возвращения к традиционным ценностям на новом витке исторического развития. Повышается, в частности, роль в жизни общества традиционных конфессий, в том числе Православия. Возникает вопрос, не приведет ли это в дальнейшем к развитию экстремистской деятельности по сценарию, аналогичному событиям, с краткого обзора которых была начата данная статья. Для ответа на этот вопрос следует как более подробно изучить опыт экстремизма и противодействия ему в дореволюционной России, так и обратиться к серьезным теоретическим наработкам современной науки.

По мнению Т.Р. Гарра, чтобы понять протест и бунт, следует подвергнуть анализу три общих фактора. Первый – изучение недовольства людей (автор подчеркивает, что здесь «недостаточно указать на крупные экономические и социальные структуры… необходимо понять, как люди интерпретируют те ситуации, в которых они оказались»). Вторым фактором являются убеждения людей по поводу того, оправдан ли риск, которому они подвергают себя, предпринимая политические акции и по поводу вероятности получения тех благ, на которые они тем самым претендуют. Третий фактор представляет собой баланс между способностью недовольных людей к действию и способностью правительств справиться с этим недовольством (29) . Учет указанного круга факторов требует проведения серьезных социологических исследований, направленных на изучение социального самочувствия граждан и социальных настроений, имеющихся в обществе.

В недавнем выступлении перед членами Общественной палаты первый заместитель главы президентской администрации Владислав Сурков, объясняя смысл статьи Президента России Д.А. Медведева «Россия, вперед!» обратил внимание на то, что россияне должны научаться самостоятельно решать актуальные проблемы современной России – в частности, проблемы коррупции и неэффективных социальных институтов (30). Есть основания полагать, что и проблема экстремизма не может решаться силами одних государственных органов, без активного участия общественности. Комплексное противодействие экстремизму требует создания системы дифференцированной многоуровневой самозащиты общества. Немалую роль в такой системе могут сыграть, в частности, представители традиционных конфессий, содействующие снижению социальной напряженности. Так, одним из ключевых моментов в принятии решения о прекращении бортпроводницами «КрасЭйр» акции протеста, выраженной отказом от пищи, стало направленное к ним обращение архиепископа Красноярского и Енисейского Антония с призывом отказаться от дальнейшего продолжения голодовки (31). Целесообразно обратиться и к позитивным составляющим опыта дореволюционной России, которые показывают, что традиционные конфессии могут вносить и более существенный вклад в гармонизацию социально-экономической жизни, без которой немыслима профилактика экстремизма.

Так, например, 12 октября 1882 г. трудами протоиерея Андреевского собора отца Иоанна Кронштадтского был открыт Дом Трудолюбия, где «всякий желающий мог получить.. простую работу, напр.: клейку картузов, трепанье пеньки и т. п. и получал за это здоровую, сытную пищу, небольшую плату и ночлег простой, но чистый... Учреждена была также книжная лавка и устроены огороды для снабжения овощами различных учреждений Дома Трудолюбия». Как пишет И.К. Сурский, Дом Трудолюбия представлял собой «целый город, полный самой кипучей, разносторонней и осмысленной деятельности. Попечительство Дома Трудолюбия состояло из лиц, принадлежавших ко всем классам общества, начиная от самого высшего и кончая самым низшим. Между ними не было никакого разделения. Здесь все люди сливались в одну семью и дружно работали вместе. Нужда и горе у всех людей одинаковы. Деятели попечительства совершали великое, святое дело благотворительно-просветительной помощи, не задаваясь никакими партийными целями и счетами» (32).

В то же время, характер взаимодействия государства и церкви в дореволюционной России не следует идеализировать. Как полагает С.В. Лурье, усилившееся уже в XVIII в. государственное давление на церковь, чрезмерная зависимость сельских священников от правительства и помещиков, возложение на приходское духовенство полицейских обязанностей привело к тому, что служители церкви начали постепенно терять моральный авторитет. По её мнению, «во время крестьянских бунтов они оказывались не в состоянии занять ту позицию, которая могла бы предотвратить срывы и бесчинства бунтующего народа… священник в период смуты находился не над системой, а внутри ее и мало что мог сделать для того, чтобы система возвращалась в прежние рамки; традиционное сознание крестьян все больше расшатывалось» (33).

Известно высказывание Людвига Больцмана: «Нет ничего практичнее хорошей теории». Противодействие экстремистской деятельности должно быть поставлено на серьезнейшую научную основу. Нужны исследовательские программы по изучению исторических корней, причин, закономерностей, тенденций развития и конкретных проявлений экстремизма. Запуск таких программ – часть ответственности власти перед обществом. Результаты исследований должны доводиться до органов власти, в том числе осуществляющих социально-экономическую политику государства, а также правоохранительных. Вместе с тем, власть должна инициировать публичную дискуссию, в которой должны участвовать представители общественности, средств массовой информации, парламентских партий, традиционных конфессий. Под патронажем органов власти должны осуществляться социальные целевые программы, направленные на профилактику экстремистских настроений. Именно профилактике, заблаговременному выявлению «болевых точек» должно уделяться особое внимание. Что касается мер правоохранительного характера, то основной удар должен наноситься не столько по рядовым исполнителям, сколько по организаторам и заказчикам экстремистской деятельности.

Идеологи социального экстремизма стремятся обосновать противоположность интересов и целей правящего класса и рядовых членов общества. Государство в их понимании сводится к государственному аппарату, понимаемому исключительно как античеловечное орудие подавления и эксплуатации общества. При этом игнорируются общецивилизационные подходы к изучению государства и права, акцентирующие внимание на общесоциальных задачах, решаемых государственным аппаратом на благо общества (34) , отрицается единство коренных и долговременных интересов всех членов государственно организованного общества (35) . Как отмечает С.С. Митин, «общество и власть диалектически взаимосвязаны и взаимообусловлены» (36) . В сложных условиях современного мира Россию как государство, а также уникальное цивилизационное и культурное пространство может сохранить только «соработничество» власти и общество, основанное как на обищх интересах, так и на традиционных нравственных ценностях. 11 октября 2009 года Патриарх Кирилл совершил чин великого освящения храма в честь святых первоверховных апостолов Петра и Павла в г. Сестрорецке и произнес проповедь, в которой сказал, в частности, следующее: «мы с легкостью игнорируем Божии нравственные законы, которые Он вложил в природу человека. А результат игнорирования тот же самый: если человек захочет спрыгнуть с высокого дома, думая, что не сработает закон тяготения, он разобьется (и это очевидно для каждого), но точно также мы разбиваемся как личность, теряем стержень жизни, опору жизненную, разрушаем себя и своих ближних, разрушаем свои семьи, страну неоднократно разрушали только потому, что считаем недейственными Божии нравственные законы» . Реализация совокупной воли власти и общества в деле противодействия социальному экстремизму способна дать синергетический эффект, в результате которого будет создан механизм профилактики экстремистской деятельности, социальный климат неприятия экстремистских подходов к решению социально-экономических или иных проблем.

Клачков Павел Владимирович, начальник аналитического отдела Экспертно-аналитического управления Губернатора Красноярского края

Примечания:

1. См., напр.: http://ru.wikipedia.org/wiki/Петрашевцы
2. См., напр.: http://ru.wikipedia.org/wiki/Бакунин
3. Цит. по: Гарр Т.Р. Почему люди бунтуют. – СПб: Питер, 2005. - С. 279.
4. Гарр Т.Р. Указ. соч. С. 308-309.
5. Из речи Андрея Ивановича Желябова на процессе по делу о 1 марта 1881 г.: «Основное положение было такое, что социально-революционная партия, и я в том числе, это мое убеждение, должна уделить часть своих сил на политическую борьбу. Намечен был и практический путь: это путь насильственного переворота путем заговора, для этого организация революционных сил в самом широком смысле» // Интернет: http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/HISTORY/REVOL/SPEECH.HTM
6. Как отмечает М. Требин, женщины составляют значительную долю среди лидеров террористических группировок. Д. Шварц подчеркнул, что женщины (прежде всего образованные) более склонны к активному отчуждению и готовы приветствовать насильственные изменения. В немалой степени это связано с повышенной эмоциональностью женщин, их склонностью к экзальтации, аффектам. См.: Терроризм как деструктивный модус бытия // Психология террористов и серийных убийц: Хрестоматия. – Мн: Харвест, 2004. – С. 242.
7. Как позднее отмечал Альбер Камю, «Люди действия, пребывающие в безверии, никогда не доверяют ничему, кроме действия». Цит. по: Требин М. Терроризм как деструктивный модус бытия // Психология террористов и серийных убийц: Хрестоматия. – Мн: Харвест, 2004. - С. 247.
8. Немировский В.Г. Тайные общества и заговорщики. – СПб: Питер, 2007. - С. 159.
9. Ильин И.А. О сущности правосознания // Интернет: http://ru.philosophy.kiev.ua/library/il/02/01.html
10. По определению С.С. Фролова, «Субкультура – совокупность культурных образцов, тесно связанных с доминирующей культурой и в то же время отличающихся от нее». См.: Фролов С.С. Социология: учебник для вузов. – 4-е изд., стереотипное. – М.: Гардарики, 2008. - С. 333.
11. С.С. Фролов: «Контркультура – совокупность принятых в группе культурных образцов, которые противоположны образцам доминирующей культуры и бросают ей вызов». См.: Фролов С.С. Указ. соч. С. 329.
12. Цит. по: Гарр Т.Р. Указ. соч. С. 266.
13. Ольшанский Д.В. Психология терроризма. // Психология террористов и серийных убийц: Хрестоматия. – Мн: Харвест, 2004. - С. 147.
14. «Полное равнодушие народа к ведомой НБП борьбе - большая обида для нацболов. Всех, кто живет обычной жизнью (ходит на работу, воспитывает детей), они презрительно зовут «овощами». Овощ - глупый пингвин, который робко прячет. Аполитичное быдло». См.: Скобейда У. Как я была нацболом // «Комсомольская правда». 17.07. 2002. Интернет: http://www.kp.ru/daily/22591/18951/
15. Фролов С.С. Социология: учебник для вузов. – 4-е изд., стереотипное. – М.: Гардарики, 2008. - С. 181.
16. Требин М. Терроризм как деструктивный модус бытия // Психология террористов и серийных убийц: Хрестоматия. – Мн: Харвест, 2004. – С. 231.
17. Требин М. Указ. соч. С. 250-252.
18. Новодворская В.И. По ту сторону отчаяния // Интернет: http://www.lib.ru/MEMUARY/NOWODWORSKAYA/novodvorskaja.txt
19. Требин М. Указ. соч. С. 236-237.
20. Цит. по: Гарр Т.Р. Почему люди бунтуют. - СПб: Питер, 2005. - С. 224.
21. Цит. по: Там же.
22. Гарр Т.Р. Указ. соч. С. 69.
23. Лукабо Р., Фукуа Х., Кенджеми Д., Ковальски К. Терроризм: психологические и политические аспекты // Психология террористов и серийных убийц: Хрестоматия. – Мн: Харвест, 2004. – С. 64.
24. См.: Алексеева Е. Террористами не рождаются, ими становятся // Психология террористов и серийных убийц: Хрестоматия. – Мн: Харвест, 2004. – С. 226-227.
25. Там же. С. 228.
26. В науке есть и несколько иные точки зрения. В. Витюк разделяет членов террористических организаций на идеалистов («искателей истины»), кондотьеров («искателей риска») и неприкаянных («искателей содержания жизни». Представляется, что циники остались за пределами классификации, проведенной В. Витюком. Английский исследователь Д. Тэкро разделяет террористов в зависимости от их ролевых характеристик на лидеров, операторов и идеалистов. См.: Требин М. Указ. соч. С. 239.
27. Смоленский Н.И. Теория и методология истории : учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. – М.: Издательский центр «Академия», 2007. - С. 77.
28. Немировский В.Г. Тайные общества и заговорщики. – СПб: Питер, 2007. - С. 224.
29. Гарр Т.Р. Почему люди бунтуют. – СПб: Питер, 2005. - С. 30-32.
30. Сурков объяснил Общественной палате смысл статьи Медведева "Россия, вперед!" // Интернет: http://www.egomel.com/index.php?name=News&op=view&id=1146
31. Обращение архиепископа Антония способствовало прекращению голодовки красноярских стюардесс // Интернет: http://minds.by/news/20090604_00-53-36.html
32. Сурский И.К. Отец Иоанн Кронштадский // Интернет: http://theme.orthodoxy.ru/saints/ioann.html
33. Лурье С.В. Историческая этнология: Учебное пособие для вузов. – М.: Академический проект: Гаудеамус, 2004. - С. 495-497.
34. См., напр.: Ардашкин В.Д. Государство и право: от классового подхода к общецивилизационному// Теория государства и права: Сб. трудов. - Красноярск, 1998.
35. См., напр.: Дробышевский С.А. История политических и правовых учений: основные классические идеи: учеб. пособие. – 2-е изд., доп. – М.: Норма, 2007. - С. 12.
36. Митин С.С. Государственная власть: понятие и закономерности организации: монография / С.С. Митин; Федер. агентство по образованию, Краснояр. гос. ун-т, Юрид. ин-т. - Красноярск: РУМЦ ЮО, 2005.С. 8.
37. См.: Патриарх Кирилл: "Те, кто отдает жизнь за Родину, искупает все свои грехи" // Интернет: http://www.rusk.ru/newsdata.php?idar=185379